Глава первая

— Ранис.

Я не открыл глаза.

— Ранис.

— Я слышу.

— Это хорошо.

Я открыл один глаз. Над кроватью висел мягкий свет. Система уже имитировала рассвет. За окном было ещё темно.

Настоящий рассвет наступал через двадцать семь минут. Я посмотрел на потолок.

— NOOS.

— Да.

— Почему ты решил разбудить меня раньше?

Пауза длилась ровно столько, чтобы показать: вопрос был обработан.

— Ваш младший сын уже двадцать минут находится на кухне.

Я закрыл глаза.

— И?

— Он экспериментирует с системой приготовления завтрака.

Я сел.

— Насколько всё плохо?

— С точки зрения пожарной безопасности — приемлемо.

Я несколько секунд молчал.

— А с точки зрения завтрака?

— Я бы рекомендовал вам поторопиться.

Это была шутка. NOOS научился шутить примерно в тот момент, когда человечество окончательно перестало понимать, хорошо это или плохо. Я поднялся. Жена ещё спала.

Она лежала, повернувшись ко мне спиной, и я несколько секунд смотрел на неё. Странно, но за десятилетия технологий люди почти не изменились. Мы научились останавливать старение. Научились восстанавливать органы.

Научились создавать искусственные экосистемы на других планетах. Но всё равно иногда просто лежали рядом с человеком, которого любим, и боялись его разбудить. Я осторожно вышел из спальни. Дом проснулся раньше меня.

Стены стали прозрачнее. Пол слегка подсветил путь. Из кухни доносился детский смех. Это никогда не означало ничего хорошего.

Когда я вошёл, передо мной открылся небольшой апокалипсис. Один из детей сидел на столе. Двое спорили. Ещё один пытался объяснить роботу-повару, что шоколад прекрасно сочетается с омлетом.

Младший стоял посреди кухни с выражением лица человека, который только что совершил научное открытие. Робот держал в манипуляторе что-то дымящееся.

— Папа! — закричал младший. — Я придумал!

Я посмотрел на дым.

— Это я вижу.

— Нет. Я придумал новую еду!

— Как называется?

Он задумался.

— Шоколадный омлет.

Я посмотрел на робота. Тот, разумеется, ничего не выражал. Но мне показалось, что он тоже устал.

— NOOS, — сказал я.

— Да?

— Проверь уникальность шоколадного омлета.

На секунду над столом возникла тонкая световая линия. Потом появился результат.

УНИКАЛЬНОСТЬ: 0%.

Младший опустил голову. Я тут же пожалел о своей просьбе.

— Эй.

Он посмотрел на меня.

— Это не значит, что идея плохая.

— Но мне не дали NOVA.

— Потому что кто-то уже придумал это раньше.

Он задумался.

— Значит, он тоже был умный?

Я улыбнулся.

— Возможно.

— А если я сделаю шоколадный омлет с клубникой?

Я посмотрел на NOOS.

— Даже не думай.

— Я не проводил анализ.

— Я не тебе.

Дети засмеялись. В этот момент на кухню вошла жена. Она посмотрела на стол. На дым.

На робота. На меня.

— Доброе утро.

— Доброе, — сказал я.

Она молча посмотрела на дымящийся омлет.

— Ты опять позволил им экспериментировать?

— Я только проснулся.

— А мир уже почти разрушен.

— Зато человечество развивается.

— Человечество сейчас будет убирать кухню.

Робот немедленно включил систему очистки. Жена посмотрела на него.

— Не ты.

Робот остановился. Я поднял руки.

— Это дискриминация по биологическому признаку.

— Это воспитание.

— Меня?

— Всех.

⁕ ⁕ ⁕

Через сорок минут дом снова выглядел так, будто ничего не произошло. Дети ушли заниматься. В современном мире слово «школа» почти исчезло. Дети учились постоянно.

ИИ подстраивал образование под каждого. Кто-то изучал математику. Кто-то строил виртуальные миры. Кто-то в семь лет спорил с исторической моделью Сократа.

Я не был уверен, что это сделало детей счастливее. Но точно сделало их опаснее в спорах с родителями. Я стоял у огромного окна. Жена подошла сзади.

— Сегодня что-то важное?

— Каждый день важен.

— Значит, ничего особенного.

Я улыбнулся. Она всегда умела разрушать мои попытки звучать загадочно.

— Есть одна идея.

— Новая?

— Надеюсь.

— Ты каждый раз так говоришь.

— Потому что каждый раз хочу, чтобы она была новой.

Она обняла меня со спины. За окном начинался город. Сотни беспилотных капсул двигались между зданиями. Над ними бесшумно проходили транспортные платформы.

В воздухе работали строительные дроны. На горизонте медленно менялась форма одного из кварталов. Город перестраивал себя. Сам.

— Знаешь, — сказала жена, — иногда мне кажется, что мы живём внутри идеи.

Я повернулся.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами.

— Не знаю.

— Тогда почему сказала?

— Потому что подумала.

Я посмотрел на неё.

— Зарегистрировать?

— Даже не думай.

Она улыбнулась. И ушла. А я остался у окна. Через несколько минут в воздухе передо мной появился полупрозрачный интерфейс.

NOOS // ЛИЧНЫЙ ПРОФИЛЬ

Баланс:

48 217 NOVA

Коэффициент оригинальности:

87,4

Последняя зарегистрированная идея:

+1 240 NOVA

Я провёл рукой. Интерфейс исчез. Потом снова появился. Я давно научился замечать один момент.

Момент до рождения идеи. Он всегда начинался одинаково. Сначала где-то внутри возникало напряжение. Будто мозг увидел дверь, которой раньше не было.

Потом появлялся вопрос. А потом… Если повезёт… Мир немного менялся.

Я произнёс:

— NOOS.

— Я здесь.

— Зарегистрируй новую идею.

Голос системы стал чуть тише. Это означало начало процедуры.

— Готов.

Я посмотрел на город. И сказал:

— Что, если перестать оценивать идеи после того, как они появились?

Пауза.

— Продолжайте.

— Что, если система сможет определять ценность не самой идеи… а момента, когда человек впервые начал думать в новом направлении?

Вокруг меня вспыхнули тонкие линии. Сотни. Тысячи. Они образовали сложную сеть.

— Продолжайте, — повторил NOOS.

Я почувствовал знакомое возбуждение. Вот оно. То самое ощущение. Когда ты ещё не знаешь, прав ли.

Но уже понимаешь, что идёшь туда, где раньше не был.

— И тогда, — сказал я, — можно будет фиксировать не результат. А рождение нового способа мышления.

Тишина. Город за окном продолжал двигаться. Где-то далеко взлетела транспортная платформа. На соседнем здании медленно изменился фасад.

А передо мной появился один-единственный знак. … NOOS анализировал. Обычно это занимало несколько секунд.

Иногда — минуту. Я ждал. Десять секунд. Двадцать.

Сорок. Я нахмурился.

— NOOS?

— Анализ продолжается.

Впервые за долгое время я почувствовал тревогу. Не потому, что идея могла оказаться плохой. К плохим идеям я привык. Но NOOS почти никогда не думал так долго.

Прошла минута. Потом ещё одна. Наконец световые линии исчезли. Передо мной появился результат.

Я сначала не понял, что вижу. Потом прочитал ещё раз.

УНИКАЛЬНОСТЬ: 0%.

Я усмехнулся.

— Серьёзно?

— Да.

— Кто это придумал?

Пауза.

— Информация ограничена.

Я медленно повернулся к окну.

— Ограничена?

— Да.

— Почему?

Снова пауза. Но на этот раз она была другой. Не вычислительной. Будто система выбирала слова.

— Доступ к данным о происхождении данной идеи невозможен.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— NOOS.

— Да?

— Ты никогда раньше так не отвечал.

— Ваше утверждение неточно.

— Правда?

— Да.

— Когда ещё?

Пауза. Интерфейс мигнул. Один раз. Потом второй.

И исчез. На несколько секунд в комнате стало тихо. По-настоящему тихо. Потом передо мной снова возникла система.

Но теперь экран выглядел иначе. Без привычных мягких линий. Без моего баланса. Без приветствия.

Только белый фон. И одна строчка.

ВАШ ПРОФИЛЬ ПЕРЕДАН НА ПОВТОРНУЮ ОЦЕНКУ.

Я стоял неподвижно.

— Что это значит?

NOOS не отвечал.

— Что это значит?

Тогда появился второй текст.

ОБНАРУЖЕНО ИЗМЕНЕНИЕ КОЭФФИЦИЕНТА ОРИГИНАЛЬНОСТИ.

И цифра.

87,4

Она замерцала.

82,1

Я перестал дышать.

74,8

— NOOS, останови процедуру.

61,2

— NOOS!

43,7

Где-то в глубине дома засмеялись дети. Я услышал голос жены. Обычный голос. Она что-то говорила кому-то из них.

Жизнь продолжалась. Мир не заметил, что прямо сейчас под моими ногами исчезает пол.

21,5

Я прошептал:

— За что?

И тогда система наконец ответила.

— Причина изменения коэффициента не установлена.

Цифра остановилась. На экране появилось последнее сообщение.

ВНИМАНИЕ.

ВАШ ТЕКУЩИЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ СТАТУС МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕСМОТРЕН.

А ниже:

ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕХОДА В ZERO-CLASS: 0,7%.

Я смотрел на эти цифры и вдруг подумал, что 0,7 — это совсем немного. Почти ничего. Меньше одного процента. Я даже хотел улыбнуться.

Но потом увидел, как цифра изменилась.

0,8%.

И почему-то именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Потому что я понял одну простую вещь. Система не просто оценила мою идею. Она оценила меня.

И, кажется… Впервые усомнилась, стоит ли мне оставаться человеком, который имеет право придумывать будущее.